Назар Наджми

17.07.2010 | Категории: Башкирская литература

Назар Наджми (Нажметдинов Назар Нажметдинович) родился 5 февраля 1918 года в деревне Миниште Бирского уезда Уфимской губернии (ныне Дюртюлинский район). Примечателен путь мальчишки из бедной крестьянской семьи в большую литературу. Он чем-то похож, но чем-то и не похож на путь его сверстников. Получив семилетнее образование в обыкно­венной сельской школе, юноша Назар покидает родную деревню Миништы, что на живописнейшем берегу красавицы Агидели, и приезжает в Уфу. Здесь он поступает на рабфак, после окончания которого становится студентом литературного факультета Баш­кирского педагогического института.


Назар заканчивал третий курс института, когда грянула война. И вскоре начинающий поэт надевает солдатскую гимнастерку, оставив на время студенческую скамью. Закончить же вуз суждено было ему лишь после Победы. Но война не прошла для него бес­следно. Она послужила суровой школой возмужания, школой по­знания жизни. Позднее, пройдя по долгим и пыльным, трудным и горьким, но победным дорогам войны, поэт Назар Наджми скажет в стихотворении «Желание»:

Творчество – солдатская дорога
Пусть же служит песнь моя стране
Так же честно, безотказно, строго,
Как служила гимнастерка мне           (Перевод К Ваншенкина)

Но это – потом, после войны. Во время же войны Назару Над­жми было не до стихов. В первые дни войны он выступает по баш­кирскому радио со стихотворением «Фашизм разлетится в прах». Но вскоре, оказавшись вдали от родных мест, замолкает. Около четырех лет продолжалось такое состояние души. Лишь в конце войны он пишет 17 стихотворений, которые обычно даются в его -сборниках под названием «Из фронтовой тетради». Стихи, зани­мающие заметное место в творческой биографии поэта и свиде­тельствующие о том, что именно в них начинается Назар Наджми -вырисовывание его собственного поэтического лица и формирование собственного стиля. Если выразиться словами самого поэта, период войны был для него временем обретения способности удивляться и постепенного наполнения души.

После окончания института он долгие годы работал в респуб­ликанских газетах и журналах, в качестве специального коррес­пондента ездил по городам и весям родного Башкортостана, встре­чался с интересными людьми, собственными глазами видел и изу­чал созидательный труд земляков, писал о них волнующие очерки, рассказы, стихи. И к тому времени, когда вышел первый сборник, автору его перевалило уже за 30 лет.

Творческая судьба Назара Наджми его складывалась не совсем обычно – не так, как у других. В эссе – обращении к известной башкирской поэтессе Фаузие Рахимгуловой он говорит, что им не удалось вспыхнуть внезапно и гореть ярким пламенем, а пришлось мучительно долго, почти ощупью карабкаться по неизведанным тропам литературы.

Мысль о затяжном характере выхода на литературную арену мелькает и в отдельных стихотворениях Назара Наджми, которые, можно утверждать, составляют его лирическую биографию. В сти­хотворении «Все с опозданием пришло ко мне…», например, поэт с присущей ему откровенностью признается:

Я до конца еще не разрешил
Загадку жизни и ее дороги…
Куда б ни шел я, как бы не спешил -
Всегда подолгу мешкал на пороге.
Как будто цели я достиг вполне,
Но жду чего-то, тороплюсь куда-то.
Все с опозданием пришло ко мне:
Знать, родился на свет я рановато.

Читая Назара Наджми, нередко приходится встречаться с по­добного рода откровениями («Вы удивлялись», «Года все идут…», «Печали, к моим вы стремитесь воротам…»):

О, что б я ни делал, мне все не хватает чего-то,
Не все получается в жизни моей, как хочу…
Ухабы, колдобины, рытвины и повороты -
Грохочет телега, которую трудно тащу…
Не все получается в жизни моей, как хочу

На первый взгляд может показаться, что от таких строк веет грустью, тоской, неудовлетворенностью поэта своей творческой судьбой. Но кажущееся недовольство Назара Наджми самим со­бою – это, скорее всего, мера взыскательности поэта к своему творчеству, результат годами выработавшейся и окончательно сложившейся привычки открыто, без утайки говорить читателю о том, что он думает.

Однако это вовсе не значит, что лирика Назара Наджми носит чисто интимный характер. Согретая душевной теплотой, она за­частую выходит далеко за пределы личных переживаний поэта.

Лирика Назара Наджми беспристрастна, лишена внешней нази­дательности, голых нравоучительных наставлений. В ней не най­дешь и следа oт любования ложной красивостью. Поэт видит жизнь во всей ее сложности и многообразии. Он стремится лично, всем существом своим понять окружающий мир и поэтически ос­мыслить закономерности его движения, разгадать тайны индиви­дуального бытия человека. Своеобразную поэтическую интерпре­тацию философии обыденной жизни представляет собой «Отцов­ское слово». Стихотворение это построено в форме прямой речи -поэт как бы без изменений передает слова отца, которыми он, «су­дача о движении бренных годин», напутствовал своего сына. Сколько народной мудрости заключено в этих словах! Отец при­зывает сына всегда быть достойным своих целей, не впадать в ду­шевный недуг и запомнить, «что тысячеслоен мир», который мы видим вокруг.

Или вот обратим внимание еще на одно поэтическое создание Наджми – стихотворение «Узел». По объему это совсем небольшое произведение – состоит из 16 строк. Но до чего глубока и емка мысль, вложенная в него поэтом! Уже первые две строки привле­кают внимание своей лаконичностью и афористичностью:

Если б правду одолела ложь.
Дружба бы пропала ни за грош!

Затем он в немногих словах, но образно говорит о чувстве, ко­торое, как мост, соединяет людей и имя которому – дружба. Но пить этой дружбы, оказывается, «тоньше волоска», «острей меча», потому она требует бережного, осторожного отношения к себе. Главная мысль, которую хотел высказать поэт, заключена в по­следних строках стихотворения:

Правда, сердце в силах иногда
Нить соединить, коль оборвется…
Но всегда при этом -
Вот беда! -
Узел остается…

То, что Назар Наджми — поэт-лирик, поэт самобытный, имею­щий свой собственный голос, – все это несомненно. Его стихи от­личаются певучестью, музыкальностью, близостью к народной поэзии. Отнюдь не случайно, что многие из них положены на му­зыку. Но сегодня для Назара Наджми этих определений уже недостаточно, поскольку они не полностью раскрывают суть его поэтического таланта.

Суть же в том, что в поэзии Н. Наджми еще с конца 60-х годов все сильнее стала прокладывать себе русло философская струя -его лирика все более и более становилась философской. Обычно стихотворения Н. Наджми невелики по объему. Но по характеру мышления и масштабности поэтического образа они нередко вы­растают в широкие обобщения:

Оттого ль, что быстро привыкаем
К счастью – если встретится в пути, —
Радость с гору – мы не замечаем,
Горе с кочку – нам не обойти…
Кочка пред горой… Видна ли взору?
Да какое там!… Но – примечай:
Падаем – споткнувшись не о гору,
А задев за кочку невзначай.

Перевод Е. Николаевской

Назар Наджми много размышляет о нашем бытие, о смысле жизни, о человеке и его месте в обществе. При этом размышления не только свидетельствуют о большом жизненном опыте поэта, но зачастую приобретают философскую окраску. Вот, к примеру, об­разец, где налицо и краткость, и четкость фразы, и одновременно -глубина мысли:

Рождение и смерть – две крайних даты,
А между ними- жизни торжество.
В последний путь, познав всю боль утраты,
Толпой проводим друга своего.
Другой уйдет – и голову в печали
Над ним склоняет целая страна.
А в мир входил — его мы не встречали,
Была с ним рядом только мать одна.

Перевод Я Козловского

Назар Наджми далеко не безразличен к тому, что происходит вокруг. Он живет заботами страны и народа напряженно следит за бурными событиями эпохи, перед которой особенно остро чувст­вует свою ответственность, свой гражданский долг:

А в мире еще – до сих пор -
Тревога живет,
Не смолкая.
Спит дочка моя,
Спит наш двор.
Лишь я только глаз не смыкаю.
И вслушиваюсь в тишину,
И хочется спать    да не спится…
Все кажется: если усну,
Вдруг что-нибудь с миром случится!

Перевод Е. Николаевской

В таком же ключе написана поэма-монолог «У колыбели». В ней более крупно, более масштабно отражена динамика времени. Поэт словно бьет тревогу за судьбу мира, человечества. Используя оригинальный художественный прием – диалог между лирическим героем и его отцом, воскресшим в образе яркого пламени, он про­пускает через призму своего личного восприятия огромный поток исторических событий. И при чтении поэмы перед нами проходит целый мир явлений, столь характерных для XX века. «У колы­бели» – гимн Человеку, гимн Разуму, и в то же время – призыв к бдительности.

Поэзия Назара Наджми – плоть от плоти земная. Всем сущест­вом своим она обращена к родной земле, к народу, взрастившему его:

Пусть же я буду забыт тобой,
Проклят тобою, земля,
Если однажды сытой рукой
Хлеб оскверню твой я
Пусть и стихи от меня сбегут,
Мир обратится в склеп.
Если крестьянский забуду труд
Свысока взгляну на хлеб

Перевод И Снеговой

Поэтически ярко и образно идея кровной связи с народом вы­ражена в стихотворении «Сосед по огню». Оно подкупает своей образной мыслью, мягкой интонацией. В основе произведения старинный народный обычай – ходить друг к другу за горячим угольком для разжигания очага. Для поэта огонь и связанный с ним народный обычай – лишь деталь, от которой он отталкивается. Очаг, который в начале стихотворения употреблялся в своем пря­мом значении, в последующих строках постепенно приобретает другой, очень емкий метафорический смысл – сравнивается с ду­шой человека, со всем тем, что отличает живую природу от нежи­вой. Шаг за шагом, отчеканивая фразу и добиваясь предельной точности мысли, в заключительной строфе поэт делает вдруг не­ожиданный поворот, и первоначальный рисунок стиха получает совсем иное очертание:

Я желанье заветное в сердце храню:
Мне такого б огня хоть крупицу!..
Чтоб меня называли сосед по огню,
Чтобы людям ко мне торопиться!

Перевод Е Николаевской

Все же самой оригинальной вещью Назара Наджми в этой се­рии является, наверное, стихотворение «Моё Царское Село». Оригинально уже само название произведения, своеобразно перекли­кающееся с русской классикой. Не менее интересно оно и по со­держанию, по широте замысла и по характеру мышления. Стихо­творение написано в привычной для поэта манере – путем парал­лельного развития двух мотивов, двух линий. В данном случае одна из этих линий связана с идеей о том, что у каждого человека должно быть начало всех начал – дорогие сердцу родные места. Идея эта взята в качестве эпиграфа ко всему произведению. Вторая линия – воспевание родного пристанища, которое по красоте и богатству ничуть не уступает, по мнению поэта, пушкинскому Царскому Селу. Здесь нет золотых царских палат, «но есть золотая земля», золотые люди, золотые поля, на которых растут золотые зерна. Все здесь роскошно и прекрасно: и предгорья, и солнечный сад, и медовые липы, и луга, и «дубравы, прохладные в зной, и лебеди в сини озер, и яркость цветенья весной, и царственный лета убор». И все это дает поэту основание сказать:

Мой край – это щедрость земли,
Богаче он царских богатств,
Какие цари бы смогли
Создать то, что край наш создаст!
Ах, край мой! Здесь каждый – поэт,
Здесь школа – почти что Лицей…

Перевод И Снеговой

Чувство гордости и стойкой приверженности к родной стороне пронизывает и более крупные поэтические произведения Назара Наджми. “Моих стихов один конец живой всегда к земле родимой был привязан”, – заявляет он, например, в поэме «Одиннадцать песен о друге».

Через сложные, даже остродраматические коллизии идея кров­ной связи человека с родной землей, с ее твердо устоявшимися обычаями и вековыми традициями выражена также в поэмах «Дья­вол» и «Урал». Трагична ситуация, в которой очутился герой по­эмы «Урал». Волею судьбы он оторван от родной почвы и живет за океаном. Но кажущееся благополучие его, по сути своей, мнимое: оно не доставляет ему счастья и не приносит успокоения души.

Эстетические взгляды Назара Наджми достаточно четко и рельефно отражаются и в его эпических произведениях. Есть у Назара Наджми поэма, которая целиком и полностью посвящена созданию персонифицированного образа поэта. Это – «Поэт и шах». Основу ее сюжета составляет сказочный мотив, на что наме­кает и сам автор, определив в подзаголовке жанр своего произве­дения как восточную поэму. Но от этого отвлеченно-обобщенный образ поэта ничуть не становится сказочным – он вполне реальный и земной.

Действие поэмы происходит в одном из восточных ханств, во главе которого стоит богатый и грозный властитель – Шах-Жихан. Шах богат, но не столько золотом и бриллиантами, сколько славой -«Над миром гремела она». Славу же принесла ему «птица мудро­сти» – вдохновенное слово. «Слово – нет равных ему. Птичье пе­нье смолкает перед музыкой слов, замирают потоки вдоль всех берегов, затихает шуршанье травинок и рощ…».

Шах знал это, знал «секрет увлекать, укрощать» людей, знал «тайну словами губить и прельщать».

Все бы ничего, если бы вдруг не раскрылась ложь: птица-то мудрости, оказывается, принадлежала не шаху, а поэту непримет­ному. Ложь эту разоблачил поэт, не захотевший дальше раболеп­ствовать перед шахом.

Шах готов простить поэта, если тот снова силу и славу ему от­даст! Но поэт не соглашается: «Сам призвавший себя к ответу», он устраиваем суд над самим собой. «Ведь суда беспощадней нет над поэтом, чем суд поэта». В конце поэмы сообщается, что долго еще жил шах после гибели поэта, «но ни славы, ни счастья не знал».

Путём аллегории Назар Наджми сумел в иносказательной форме передать идею громадного общественно – гражданского и эстетического звучания: поэт – властитель чувств, он – единствен­ный, в чьей власти слово; слово же нужно людям, «чтоб согревало души им, чтоб заполняло ширь».

Участник Великой Отечественной войны, Назар Наджми много и трогательно пишет о войне. Почти все крупные произведения его -«Мать», «Березы», «Мальчик, открывающий ворота», «Баллада о песне», «У колыбели», «Рубашка», «Пожизненная песня», «Две Зулейхи», «Живая кровь» – так или иначе связаны с военной тема­тикой. Одна общая черта объединяет эти вещи – их автобиогра­фичность.

Если содержание баллады «Березы» связано с другом детства, не вернувшимся с поля боя, то в лирической поэме «Мальчик, от­крывающий ворота» автор повествует о себе и своих сверстниках, inai за шагом прошедших через «ворота жизни» и дошедших до Бранденбургских ворот; «Баллада о песне» – посвящение извест­ному башкирскому поэту Малиху Харису, погибшему в Великой Отечественной войне. Проникнутые глубоким лиризмом, стихи убедительны своей жизненностью, образностью; вызывают вос­хищение те люди, судьбы которых дали поэту пищу для размыш­лений и широких обобщений.

Самой свежей и не менее значительной поэмой Назара Наджми из серии о войне является «Живая кровь». Стройная композиция, цельный сюжет, прекрасный язык – безыскусственный, близкий к разговорному, перемежающийся афористичными выражениями, достойными войти в мир мудрых мыслей и изречений. Как и в предыдущих поэмах, война интересует автора не сама по себе -внимание его приковано больше всего к ее последствиям, к тем физическим недугам и душевным ранам, которые она причинила не одному поколению людей и которые дают знать о себе по сей день. Название поэмы имеет весьма емкое значение: и символиче­ское, и метафорическое, и аллегорическое.

Трудно выделить в поэтическом арсенале Назара Наджми ка­кую-либо одну, единственную тему, которая непременно превали­ровала бы над другими. Но при всем разнообразии тематики, про­изведения его едины: им присуща высокая человечность. О чем бы ни писал поэт, он всегда остается верен самому себе, своим раз и навсегда выработанным принципам, своему гражданскому долгу. Стихотворения его пронизаны сыновней любовью к родному краю, искренним и глубоким уважением к людям, для которых превыше всего честность и правдивость, красота души и щедрость сердца, верность в любви и бескорыстие в дружбе. Встречая слав­ный юбилей Назара Наджми – его восьмидесятилетие, с уверенно­стью можно сказать, что многогранное и многокрасочное творче­ство поэта составляет сегодня одну из ярких страниц башкирской поэзии. (По А. Хабирову.)

Поделиться с друзьями

Отправить комментарий