Касым Давлеткильдеев

Когда вспоминаешь творчество Ка-сыма Девлеткильдеева, первого национального художника Башки­рии, встают строки древнего эпоса «Кузый Курпэс», обращенные к певцам-курайчам, вторящих своему героическому сказу на трост­никовой флейте – курае: «Вы взойдите на высокий холм и там сядьте под зеленый дуб. Вы поведайте нам истину, от начала и до сих времен».

Касым Девлеткильдеев начал свой творческий путь с первых лет становления башкирского искусства. Его работы находятся в художественном музее в Уфе, в одном зале с полотнами Несте­рова, воспевшего красоту отчего края – Башкирии Это соседство, это воссоединение имен достойно и справедливо.

Небольшие его акварели, выполненные перед лицом жизни, со­держат глубокие обобщения. Их лад, пластический строй гармони­чен и ясен. Краски прозрачны и легки – голубой, золотистый; зе­леный, они переливаются, перетекают, образуя живые созвучия. Это цвета дальних гор, степи под весенним ветром, неба, омытого грозой. В них, в этих акварельных листах, – очарование таланта художника, который умел все сказать и все возвысить, и самый, казалось бы, обыденный мотив претворить в поэтическую мысль.

Он исходил, изъездил всю Башкирию. В далеких селениях, на старых заводах Урала находил своих героев, свои темы. Образы, созданные им, и конкретны, и многозначны, в них точность знания и «голос вечности».

«Девушка-башкирка в голубом» – сама чистота и нежность Она глядит доверчиво и серьезно. Большие темные глаза на тонко очерченном лице устремлены вдаль, будто девочка-подросток при­слушивается к чему-то, будто это мгновение сейчас прервётся, и она х отова вскочить и умчаться, и скрытое движение души напол­няет образ застенчивой, угловатой девочки энергией пружины, пластикой туго сжатой почки перед свершением порыва. Внутрен­ний мир её для художника полон значения.

И в портрете башкира Ибрагима тема жизни решена как тема достоинства Плавными линиями, тонкими касаниями штриха про­рисованы чуть поднятые с вопросом брови, взгляд острый, живой, сверкнувший из-под прищуренных век. Путь испытаний и бед вы­ковал этот лик. Создавая портрет, художник словно видел перед собой тернистые пути мечтателей и провидцев, гонимых, но не сломленных. И воплотил свою веру в нравственную силу народа.

Равно и в других листах – «Башкир-охотник», «Крыльцо баш­кирской избы», «Цветы разные» – живёт взгляд художника, кото­рый ищет и находит красоту народной мудрости в благородстве и достоинстве человека – путь самого простого для поверхностного суждения. Во всём, что непринужденно и свободно оживает в его акварелях, чему даровал художник новую сущность, в предметах не быта – бытия! – кувшине медном на ступенях крыльца, в па­ласе, пламенеющем цветом зари, ключом бьёт та же сила творящей и преображающей любви.

Мир был для него един, от цветка до звезды. Ему было дано ус­лышать и воплотить, произнести глубинную правду о духовных устоях, о началах и корнях, слагающих первооснову миросозерца­ния народа и человека – что есть добро и красота, истина и лю­бовь, справедливость и свобода

Касым Девлегкильдеев жил, как творил, – ни одной фальшивой ноты. Рождённый в обедневшей дворянской семье, он был другом Габдуллы Тукая и Мажита Гафури, посвятивших ему стихи. Без средств поехал в Петербург, закончил Художественно-промыш­ленное училище. В Академию художеств прошёл по конкурсу, но вынужден был вернуться в Уфу – по слабости здоровья. Препода­вал, его любили ученики. Был одинок, тяжело, трудно жил. Интел­лигент до мозга костей. Весь – на грани острия. Любил цветы и писал их в последние годы.

Он проходил по улицам Уфы – высокий, чуть согбенный, с этюдником через плечо, с полевыми цветами в руке. «Дон Кихот», -говорили о нём.

Он завещал свой путь – на вершину вечнозеленого холма, где певцы-сэсэны внимают глаголам неба и земли. (По Г Кушнеровской)

Поделиться с друзьями

Отправить комментарий